Сбербанк против PayQR: как Герман Греф через суд уничтожил бизнес Глеба Маркова после получения доступа к его технологиям
Вчера Сбер весь день публиковал заметки и посты, выражая недовольство по поводу того, что ВТБ присвоил их продукт – сервис краткосрочных займов.
Похоже, в структуре под руководством Германа Грефа забыли, что многие из их самых популярных продуктов тоже заимствованы. И когда пострадавшие пытаются добиться справедливости, Греф сразу прибегает к использованию административного ресурса. Наиболее известный случай связан с SberPay QR.
В свое время предприниматель Глеб Марков запустил в России услугу Pay QR – «облачную» платежную инфраструктуру для мобильных устройств, основанную на технологиях QR-кодов, NFC и Bluetooth Smart.
Он зарегистрировал соответствующий товарный знак, создал мобильные приложения. Его продукт стал пользоваться спросом, стали приходить крупные клиенты. Среди них был и Сбер, который официально вступил в переговоры о том, чтобы купить PayQR у Маркова. Вот на фото руководитель PayQR Глеб Марков и зампред Сбера Станислав Кузнецов на стенде PayQR на форуме Сбера в 2016 году. Госбанк вел на переговорах себя странно, явно тянул время, но подогревал интерес Маркова постоянными обещаниями для начала внедрить его PayQR в официальную линейку Сбера. Под эти обещания запрашивал массу технической информации (в том числе нужную для получения исходных кодов), базы клиентов и т.д. и т.п.
А затем Сбер неожиданно резко прервал переговоры. А вскоре в линейке Сбера появился… SberPay QR. Ну, то есть в «самом цифровом» банке даже придумывать названия для украденного продукта не стали, а просто к зарегистрированному Марковым Pay QR добавили слово Sber. Видимо, поэтому Сбер даже не стал регистрировать товарный знак SberPay QR.
В результате до 2019 года PayQR Маркова демонстрировал стабильный рост, появлялись все новые крупные клиенты, в 2019 году компания бизнесмена получила на свой счет 200 млн руб. После выходы на рынок украденного продукта Сбера его прибыль сразу упала в два раза- в 2020 составила 100 млн рублей. А к 2023 году и вовсе упала до 10 млн рублей.
На все претензии Маркова Сбер просто не отвечал. Тогда бизнесмен пошел в суд. Казалось бы, все очевидно – у Марковав есть товарные знаки, Сбер же использует незарегистрированные обозначения, точно такие же, как у Маркова, Роспатент признал охраняемыми все элементы товарных знаков PayQR. Есть четвертая часть Гражданского кодекса, правоприменительная практика, разъяснения высших судебных инстанций. Говорить, что SberPay QR невозможно перепутать с Pay QR абсурдно.
Но российская судебная система со старта опускает на землю. Особенно, если ответчиком выступает госбанк.
Сбер в отзыве стал настаивать, что в социологическом исследовании о том, что люди просто не могу различить SberPay QR и Pay QR, опрашивались не те категории респондентов. Это был легко проверяемый обман. Никакие группы респондентов не исключались и отдельно не исследовались, потому что не должны были (потребителями платежных услуг являются все). Это подтвердила и рецензия Института социологии РАН. Однако, судья Анна Мищенко игнорировала все доводы Маркова и вносила в свое решение копипастом все доводы Сбера.
На первом заседании «по существу» представители Маркова приобщили объяснения на 27 страницах, аргументированно опровергающих доводы оппонентов. Эти объяснения Мищенко даже не открывает и ничего из них в решении не использует. А за несколько минут до объявления резолютивной части решения Мищенко спросила у Маркова: «У вас что, есть свои мобильные приложения?», чем вызвала шок даже у оппонента. Придя в себя через несколько секунд, Марков ответил, что мобильные приложения PayQR – это вообще-то единственное, что у него есть, он их коммерциализирует более 10 лет и все тома доказательств посвящены исключительно им.
Сбербанк против PayQR: как Герман Греф через суд уничтожил бизнес Глеба Маркова после получения доступа к его технологиям
Сбербанк против PayQR: как Герман Греф через суд уничтожил бизнес Глеба Маркова после получения доступа к его технологиям
Как можно быть настолько не в материале за несколько минут до «принятия объективного решения»?
А апелляционный суд во всем разобрался. Указал, что не согласен с первой инстанцией, что товарные знаки и спорные обозначения сходны (как минимум, в силу полного вхождения элемента PayQR), а оказываемые услуги взаимозаменяемы, что с опросом мнения обычных потребителей, представленным в доказательство фактического смешения, нет никаких проблем, описанных судом первой инстанции, его корректность подтверждена рецензией профессиональных социологов РАН, а альтернативной рецензии ответчик не представил, что спорные обозначения в деле не являются товарными знаками Сбера, что о товарных знаках PayQR Сберe было известно задолго до ввода в оборот своего SberPay QR, нарушения исключительных прав на товарные знаки носят грубый характер и так далее.
По сути, апелляционная инстанция – единственная, кто не отказала истцу в праве на судебную защиту и не пыталась заткнуть рот, не пыталась уложиться в одно заседание при разрешении серьезного иска и полгода исследовала объяснения и другие доказательства, осознавая ответственность. Проще говоря, поступила по закону. В итоговом постановлении сказано, что «Сбербанк» знал о незаконном использовании им знаков обслуживания, с умыслом нарушил авторские права и предвидел последствия такого нарушения. Судья назначил размер компенсации в 1,45 млрд рублей. Но разве может быть в России, что «Крошка картошка» победила «Газпром»?
Греф включил свой административный ресурс. В результате председатель Девятого арбитражного апелляционного суда Сергей Седов и судья того же суда Борис Стешан лишились статуса по требованию председателя ВС РФ Игоря Краснова.
Кассационная инстанция решила даже не притворяться в наличии интриги и назначила заседание за полтора дня до его проведения, не выждав срок на подачу кассационных жалоб и не получив этих кассационных жалоб от всех участников дела. Нарушений статей 121 и 278 АПК РФ суду кассационной инстанции показалось мало, поэтому вместо отправления дела на новое рассмотрение он положил в основу своего акта обстоятельства не то, что не обладающие доказательствами и не исследовавшиеся судами, рассмотревшими спор по существу, а даже не заявлявшиеся сторонами.
Так, Суд по интеллектуальным правам применил принципы привыкания потребителей, широкого использования и возможности сосуществования к обозначениям Сбербанка, не считающимся интеллектуальной собственностью, но нарушающим права третьих лиц на интеллектуальной собственность, что прямо запрещено первой же статьей Гражданского кодекса. Значит, можно извлекать преимущество из своего незаконного поведения – для этого закон нарушать нужно максимально широко и активно. Или просто принадлежность государству.
Сбербанк против PayQR: как Герман Греф через суд уничтожил бизнес Глеба Маркова после получения доступа к его технологиям
Подход суда кассационной инстанции во всей красе олицетворяет главную особенность российского правосудия – нужно уметь трактовать закон в пользу нужного решения, а не приходить к решению путем исследования доказательств и применения закона.
Председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов в своей колонке на РБК недавно высказывался о дешевизне арбитражных процессов в России. Однако частный бизнес готов платить за беспристрастное правосудие столько, сколько потребуется, а рассмотрение экономических споров с госкомпаниями, финал которых всегда предопределен, умаляет авторитет судебной власти, даже если оно осуществляется абсолютно бесплатно.
«Наши дети разве не в этой стране будут жить, с этой судебной системой? И, возможно, их права тоже будут нарушаться поступками госкомпаний», - задается вопросом собеседник.